Чернобыль 25 лет спустя
ВПО «Союзатомэнерго» к этому времени ликвидировали, на его базе было создано Министерство атомной энергетики СССР (Минатомэнерго СССР), с министром которого Николаем Фёдоровичем Лукониным я познакомилась в Чернобыле. Все мы были уволены, и должен был решаться вопрос о нашем переводе после соответствующей переаттестации в новое министерство.
Наш министр, маститый атомщик, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, иногда пытался игнорировать нормы, требующие переодеваться при въезде в «чистую» зону, ссылаясь на нехватку времени. Ан, нет! Вахтёрша на въезде в «Зелёный Мыс» этого не допускала, закрывая шлагбаум. Ей шептали: «Это же министр!». Но женщина была непреклонна: «Хоть Господь Бог. Не пущу и всё!». Приходилось подчиняться.
Итак, надо было решать вопрос своего нового трудоустройства. И 11 октября 1986 года на самолёте председателя Правительственной комиссии Бориса Евдокимовича Щербины я вылетела в Москву. Проблем с работой у меня не было.
В октябре на базе ЧАЭС было создано Производственное объединение «Комбинат». В него входили ЧАЭС и город Славутич, которым мне пришлось заниматься уже в новом министерстве. Многие из тех, кого я знала, и кто знал меня, остались там работать. К сожалению, когда мне удалось побывать на ЧАЭС, в Чернобыле и в Славутиче в 1992 году, уже после развала СССР, встречи были не такими тёплыми.
О том, что я была в Чернобыле, в семье знала только дочь. Я постоянно звонила родителям, говорила, что нахожусь в командировке, но не говорила, где. Однажды московские телевизионщики сделали передачу о нашем штабе в Чернобыле. Мои родители увидели эту передачу. И мама говорит: «Отец! Это, кажется, наша дочь». На что папа ответил: «Да что ей там делать?». Как-то один из моих друзей увидел на стенде ТАСС на Арбате фотографию, где я стою в обществе академика Анатолия Петровича Александрова в Чернобыле. Мама позвонила в ТАСС и попросила фотографию на память, но ей отказали. Кстати, академик А.П. Александров, когда я фотографировалась рядом с ним, спросил: «А что здесь делает женщина репродуктивного возраста?».