Чернобыль 25 лет спустя
Не выходя на уровень общественно-политических категорий и оценок, я бы выделил ряд системных факторов, сделавших аварию возможной:
- переход АЭС из полувоенного атомного ведомства в гражданское общеэнергетическое. Признавая многие недостатки закрытой системы Министерства среднего машиностроения, можно утверждать, что отдаление эксплуатации атомных электростанций от квалифицированной базы со своим набором «компенсационных» механизмов, настроенных на специфику ядерной технологии, сыграло свою отрицательную роль;
- форсирование развития ядерной энергетики при объективной ограниченности располагаемых средств создавало хроническую недостаточность технической базы, на которую опиралось обоснование принимаемых проектных и конструкторских решений. Примеров этому можно привести очень много. Обращу внимание лишь на один, напрямую связанный с катастрофическим развитием чернобыльской аварии. Недостаточность вычислительных средств, которыми располагали разработчики АЭС, не позволили получить достоверные значения парового коэффициента реактивности реактора. Все проектные и эксплуатационные решения опирались на сравнительно «неопасный» вид зависимости этого коэффициента от паросодержания. Экспериментальные исследования на стадии проектирования не могли исправить этот недостаток из-за чрезмерной дороговизны представительных экспериментов. После аварии правильный вид зависимости парового коэффициента был получен довольно быстро на ранее недоступной вычислительной базе;
- система независимого государственного надзора за безопасностью ядерной энергетики была организована слишком поздно. К моменту аварии эта система еще не успела сформироваться и квалифицироваться. Конкретной иллюстрацией тому стали действия инспектора — резидента по ядерной безопасности на Чернобыльской АЭС, который никак не отреагировал на совершенно неприемлемую по канонам ядерной безопасности программу испытания турбогенератора в режиме выбега. При этом следует подчеркнуть, что образованная в Средмаше десятилетие ранее ведомственная служба Госатомнадзора не могла бы также «отловить» чернобыльскую аварию на стадии подготовки испытания, так как круг ведения этого Комитета ограничивался лишь проблемами безопасности цепной реакции деления, не рассматривая станцию как цельную ядерно-опасную систему.
При рассмотрении в послеаварийный период прямых причин аварии (причин как «аварийного события», так и «катастрофического развития аварии») совокупность этих причин обобщалась понятием низкой «культуры безопасности», что можно заменить выражением низкой «культуры ядерной технологии». Это проявилось и на стадии эксплуатации, и на стадии разработки, а также и сфере административного управления. Этот фактор по его сути следует отнести к системным факторам (или «системным причинам аварии»).