Чернобыль 25 лет спустя
Судя по последующей информации, свидетельствам и воспоминаниям, руководство и персонал станции при первых же осмотрах аварийного блока увидели полностью разрушенный реакторный зал, разбросанные на значительном расстоянии графитовые блоки замедлителя, другие признаки, свидетельствующие о неординарном характере аварии. Тем не менее, информация с места долго оставалась в рамках «хлопки в реакторном зале» и т.п. Непрерывная связь со станцией из кабинета начальника Главатомэнерго Веретенникова, переговоры с главным инженером Фоминым создавали картину ограниченной аварии, что вызывало упорные советы подавать охлаждающую воду в реактор и др. В результате вся подаваемая вода попадала в приямки и лишь затопляла минусовые отметки сообщающихся помещений всех блоков станции. Любая вразумительная информация о характере и масштабе разрушения неизбежно сформировала бы распоряжение сверху если не о немедленной эвакуации города Припяти и окружающих населенных пунктов, то, во всяком случае, о немедленной подготовке к эвакуации.
Реальное осознание произошедшего у членов правительственной комиссии, добравшейся до окрестностей станции к вечеру 26 апреля, появилось лишь при виде зарева пожара над IV блоком.
После первой же информации от членов группы аварийной поддержки, прибывшей на станцию ранее, и информации о радиационной обстановке и пострадавших стал ясен масштаб аварии и характер первоочередных действий. На заседании комиссии еще до полуночи было принято однозначное решение об эвакуации Припяти и выданы необходимые распоряжения по ее обеспечению. Как известно, все было подготовлено к середине следующего дня.
Реальная неподготовленность к подобной аварии проявлялась на всех стадиях ее нейтрализации и ликвидации последствий и во всех слоях и звеньях участников и руководства.